leonardovich683

Category:

Настоящий мужик

Самолет дрожал и вибрировал. С лопастей винта отлетали куски льда и стучали по обшивке. Двигатель рычал, как загнанный зверь. Топливо таяло на глазах. Скорость катастрофически падала. Командир самолета полулежал в кресле, держался за сердце и жадно хватал ртом воздух. "Урод старый" - думал Вовка: "Нашел время умирать. Козел. Наберут калек в авиацию, а потом говорят о безопасности полетов".Вовке хотелось плакать. Самолет не мог лететь при таком сильном обледенении. Чтобы удержать его в воздухе приходилось постепенно увеличивать обороты двигателя. Только что Вовка установил максимальный режим, рассчитанный для продолжительного полета - режим максимальной крейсерской мощности. Но этого хватит ненадолго. Лед нарастал на крыльях с катастрофической быстротой, увеличивая вес самолета и изменяя его аэродинамические качества. Самолет терял скорость, а вместе с ней и высоту.Всего два месяца прошло, как Вовка окончил летное училище и начал летать вторым пилотом в производственном отряде. Его назначили в экипаж к одному из самых опытных командиров. Приятели даже слегка завидовали Вовке: "Михалыч - летчик толковый, летать научит. И мужик настоящий". "Видать, уже не научит", - вспомнил Вовка эти разговоры: - "Некого будет".Самолет падал..."Хорошо бы повыкидывать эти железяки", - подумал Вовка. Сделать это было некому. Пассажиров на борту не было. Загрузка - буровое оборудование. Полторы тонны. Задвижки, по пятьдесят килограммов каждая. Конечно, если бы их сбросить... И на вынужденную сесть некуда - под крылом сплошная тайга.Вовка вспомнил все, чему его учили. Как летать в таких условиях - об этом наука умалчивала. "Полеты в условиях обледенения категорически запрещены". Все. Инструкция простая и понятная. А ему что теперь делать?Прогнозы не предусматривали ухудшения погоды. Перед вылетом накрапывал мелкий дождь, но облачность была высокая и видно хорошо. Обледенение началось внезапно. Михалыч попробовал было вернуться, пробиться вверх, но безрезультатно. Накрыло плотно. Развернулись на ближайший аэродром.Вовка прикинул - до него минут пятьдесят полета. При нормальной скорости. А скорость упала уже почти на четверть.Вовка стал считать: скорость упала, - значит лететь не меньше часа. Пока уточняли курс, удаление - Михалыч успел выкурить три сигареты одну за другой - прошло минут десять. Потом у Михалыча прихватило сердце. Черт, валидола бы ему, но аптечка далеко. Потом Вовка три раза увеличивал обороты двигателя. Каждый раз хватало минут на пять, - еще пятнадцать минут. Итого двадцать пять. Значит до аэродрома минут тридцать, никак не меньше. Вовке стало страшно - не дотянуть. А вечером договаривались встретиться со Светланой.С ней Вовка познакомился две недели назад у приятеля на дне рождения. Ничего серьезного у них пока не было, но они и не спешили. Да и куда спешить? Он живет в общаге, ей еще учиться почти год. Но было какое-то чувство. Вовка скучал без нее. Каждый раз после полетов звонил, договаривался о встрече: "Светка, ты когда освободишься? Через час? А я, минут через шестьдесят. Хорошо, значит встречаемся ровно через три тысячи шестьсот секунд".- Растешь, - подначивал Михалыч, - мужчина! Смотри, не обижай девушку, будет настаивать, - отдавайся без разговоров.Вовку эти разговоры обижали. Вообще, Михалыч был странным субъектом. Циник на грани пошлости. Ходит неопрятный, порой небритый. Ни квартиры, ни хозяйства. Ничем практически не интересуется. Разговаривает всегда ироничным тоном, как бы снисходя до уровня несмышленыша. Не женат. Вообще к женщинам отношение грубое. "Главное в общение с женщиной - вовремя застендалить", - поучал он издевательски серьезным тоном: "Иначе найдется сосед с железным здоровьем и отсутствием моральных принципов. А вообще-то, Вовок, запомни: женщина - не человек, женщина - самка человека".После таких бесед Вовка никак не мог поверить в детективно-романтическую историю, которую рассказывали о его командире.Говорили, будто лет восемь назад в тундре потерялся вездеход с сейсмопартией и была там его жена. Морозы стояли за сорок. Туман. Начальство почти сутки не решалось в такую погоду поднимать аварийно-спасательный борт и тогда вроде бы Михалыч фактически угнал самолет, четыре часа в одиночку, без второго пилота, в сплошном тумане искал вездеход. Нашел. Но живых в нем уже никого не было, - замерзли. Его после этого едва не сняли с летной работы и не отдали под суд. Дело дошло до начальника управления, и он рассудил так: "Не трогайте его. Все правильно сделал. Настоящий мужик".А сейчас этот "настоящий мужик" откинулся в кресле, за сердце держится, глаза закатил. "И не старый ведь еще, - подумал Вовка, - тридцать восемь всего". Глянул на скорость.Все, тянуть время больше некуда. Вовка установил взлетный режим. Интересно, надолго ли хватит двигателя? Согласно инструкции, на взлетном разрешается работать не более пяти минут. Щелкнул секундомером. Посмотрел на высотомер. До макушек деревьев осталось метров сто, не больше.- Да вот уж черта лысого, - вдруг сказал он громко, непонятно к кому обращаясь, - как же, сейчас я тебе начну рубить просеку в соснах собственным лбом. Перетопчешься!На Вовку вдруг нашло спокойствие. Не апатия, а именно спокойствие. Злость неизвестно на кого и на что. Чуть дрогнули веки и в глазах загорелся огонек, который в умных книжках называется решимостью. Голова чуть откинулась назад, выпрямилась спина, плечи едва заметно разошлись в стороны. Движения стали четкими, уверенными и скупыми. Взгляд перестал суетно метаться по приборной доске. Вспотевшие было ладони высохли.Вовка одним движением сунул рычаги управления двигателем вперед, не глядя на приборы. Скорость немного увеличилась. Глянул на плоскости - лед нарастал. Еще раз глянул на высотомер, указатель скорости, на секундомер. Пошла уже седьмая минута работы двигателя на форсированном режиме. Вовке показалось, что к двигателю пришла такая же спокойная решимость, как к нему самому. Он рычал на последней, самой высокой ноте, в почти животном отчаянии. Так рычит смертельно раненый зверь, кидаясь в последнюю, уже почти безнадежную атаку. Так звенит в последний раз лопнувшая струна. Восьмая минута. Девятая. Скорость неумолимо падает. Чтобы удержать ее на каком-то минимальном пределе Вовка постепенно, сантиметр за сантиметром, теряет высоту.Десятая минута. Вовке показалось, что двигатель от напряжения сейчас разлетится на части. Разлетится в осколки, в брызги. Одиннадцатая: Под крылом замелькали деревья.

Десять метров:

Девять:

Восемь:

Вовка забыл обо всем на свете. О том, что вечером ждет Светка, о том, что рядом умирает Михалыч. Есть только скорость и высота, высота и скорость.

Семь метров:

Шесть:

Пять:

Движения штурвалом миллиметровые. Держать самолет! Еще секунда: Еще!И вдруг в глаза ударило солнце. Ослепило. Вовка не сразу понял, что произошло. Он выскочил из дождя. Оглянулся. Стена дождя осталась сзади. Все! Он жив! Он смог! Обледенение кончилось. Солнце сейчас отогреет самолет, растопит лед. Удержать самолет еще секунд тридцать, дальше будет проще.В нос ударил запах сигаретного дыма.Вовка обернулся на командира. Михалыч курил, глядя на него. Во взгляде его не было обычной иронии.- Ну что я могу сказать, юноша? - он говорил вполне серьезно и даже как-то уважительно, - Молодец.- Я думал, у тебя инфаркт, - у Вовки уже не было сил даже удивляться.- В порядке сердце. Это я тебя купил.

* * *

Вечером на свидание к Светке шел настоящий мужик. 

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic